September 24th, 2013

СССР 2.0

Как у Шарикова завелся Пелевин

Отличная статья. Сильно перекликается с тем, что писал относительно булгаковского "Собачьего сердца" Кургинян в книге "Странствие".
Булгаков прямо кричит сквозь строки: "Профессор Преображенский, ха-ха! Преображать вздумал, творец, поди ж ты! На, получи Полиграф Полиграфовича!"
Новый Человек невозможен - вот основной посыл Булгакова.

Оригинал взят у smirnoff_v в Как у Шарикова завелся Пелевин
Как то не читал Пелевина. В свое время, давно уже, попробовал что то, мне не понравилось, и я больше не брался. А тут почитать было нечего, и я таки решился. Прочитал аж две книги, Ампир В и Generation П., в связи с чем хочу поделиться мыслями.

Книги - говно. Говно не в том плане, что плохие книги, как раз нет. Книги вполне профессиональные, даже талантливые и в этом смысле хорошие книги. Они просто имеют функцию быть говном. Талантливо и профессионально выписанным говном.

Я неоднократно встречал мнение, что Пелевин де критик существующего общества, что де он подмечает его изъяны и гипертрофирует их и тому подобную лабуду. Все это вздор. Пелевин, как барабулька унитазная так приспособился жить в клоаке, что она стала для него естественной средой обитания. И он полюбил эту среду, она для него – Родина. Пелевин, даже если кривится, осматривая какую-то мерзость, - лжет. На самом деле он эту мерзость любит, а кривится попросту по привычке, вернее сказать, потому что именно эта диалектика любви-ненависти есть источник, генерирующий прозу Пелевина. Впрочем, как я предполагаю, остатки искренней неприязни уходят, оставляя только любовь, и чем дальше, тем больше Пелевину придется эту неприязнь изображать. Что явно должно сказаться на последних его произведениях. Однако я, вероятно, проверять не буду. Ибо мир, любимый автором мне отвратителен.

Кстати вот вам и ответ на вопрос, почему, несмотря на всю гипотетическую критику Пелевин таки объявлен культовым писателем и от «критикуемого» мира получает и хлеб, и маслице, и икорку сверху. Именно потому, что он любит описываемый мир и его любовь ощущается, несмотря на все речекряки. И более того, силою свое таланта (не отнять) он затягивает в эти же тенета читателя. Этот феномен сродни Стокгольмскому синдрому. Хотя вру. Это он и есть. Описываемое так отвратительно и унизительно для читателя, что читатель начинает любить своего мучителя – описанную реальность.

Вопрос, а что же это за мир, что же это за реальность? А это мир торжествующего Шарикова.
С пьесой Булгакова немало коллизий выскочило. Все крутились вокруг антисоветизма произведения, но по мне так это чепуха. Дело в том, что не только советская, коммунистическая идеология, но и вся идеология нового времени озабочена проблемой Шарикова.
Булгаковский ответ, а именно, что Шарикова требуется загнать обратно в его собачью будку, есть ответ уходящего, феодально-аристократического мира. Нет-нет, конечно и сегодня сильные мира сего, как правило, полагают так же, но это личное, в крайнем случае «клубное» мнение. А на уровне проектов и идеологий остается только два варианта. Один советский, а другой западный.
Советский ответ заключался в том, что Шарикова (или известную кухарку, что то же самое) можно возвысить. Это долго, трудно, но можно. Ленин насчет кухарки, по сути, именно это и говорил. Человек есть мера всех вещей, но только в потенции, только в раскрытии всего, в нем заложенного.

А вот западный, победивший на данный момент ответ был куда более парадоксален (на фоне идеи о возвращении в будку). Он не сразу последовал и поэтому большую часть XX века Запад отступал не имея ответа. А потом Запад сказал, что Шариков уже есть мера всех вещей… и выиграл. Оказалось, что сама идея о необходимости его возвышать оскорбительна для Шарикова, она есть покушение на свободу Шарикова и в этом смысле тоталитаризм. Шариков то хорошо знает, что он прекрасен и так, сам по себе. В советском обществе почему-то ему приходилось помалкивать, свои суждения по всем вопросам (в том числе и по поводу переписки с Каутским) держать при себе, стесняться и бояться насмешек. Ну, а теперь даже не свобода, теперь куда больше. Оказалось, что суждения Шарикова, которые он держал при себе, и опасался произнести вслух, на самом деле вовсе не жалкая перхоть его неразвитого сознания, а именно те правила, по которым устроен мир… во всяком случае так утверждают говорящие головы в зомбоящике. Да и зачем нужны какие-то иные подтверждения, если о том же говорит главный подтверждатель, великое бабло.