April 30th, 2009

СССР 2.0

Узелки на память

Выдержки из "Евангелия от палача" Вайнеров. Тех самых, которые "Место встречи".

Уравнивание преступных режимов, конечно, на примере именно евреев, как самых пострадавших. Холокост, он ведь уже trade mark:

"...- Да, так что меня интересует: только у нас, в Союзе, вашу родню [евреев] обидели? У вас там, в
Германии, все в порядке? К ним претензий не имеется? И виноват один товарищ
Сталин?
- Почему же один товарищ Сталин? - пожал плечами Магнуст. -
Партайгеноссе Гитлер разыграл с ним мою семью, как в регби: счет 18:13 в
пользу фюрера.
- Точнее?
- Не может быть точнее! Гитлеровцы убили восемнадцать моих
родственников, а вы с вашими коллегами - тринадцать..."

Про методы кадровой работы в НКВД:

"...В салон-вагон генерала Балицкого поднялся высокий юноша с бледным
отечным лицом - безоружный, в штатском, с красным конвертом, на котором
стоял гриф: "Товарищ И.В.СТАЛИН. Балицкому".
Перепуганный Балицкий принял его в кабинете. Юноша - это был Ковшук -
протянул конверт, и Балицкий принялся распечатывать трясущимися руками
послание, а Ковшук подошел сбоку и финкой перерезал ему глотку - от уха до
уха. Потом выглянул в приемную и сказал адъютанту, что генерал вызывает
своего заместителя Бернацкого.
Через минуту тот вошел в кабинет и тут же умер, получив финку в горло -
по рукоятку.
С гениальным упорством идиота выглянул Ковшук снова в приемную и вызвал
начальника эшелона.
Его кромсать не требовалось - и так обмер до посинения, увидав за
столом Балицкого с отрезанной головой.
- Командуй выход из вагонов, - попросил Ковшук коменданта и легонько
кольнул его финкой в грудь.
И тот скомандовал. Около тысячи отборных бойцов - отъявленных
"мокрушников", лихих оперов и следователей, - вооруженных до зубов, вышли из
вагонов без единого выстрела, построились в колонну по пять, быстро прошли
до ближайшей балочки, где их всех сразу же расстреляли из пулеметов..."

Про русских:

"...В столовую профессора Лурье въехал из подвала флигеля шофер Шмаков с
туберкулезным ребенком и женой Дуськой, грузчицей, всегда усталой мохноногой
кобылой... Дуська, грузчица, жена его, прижившая неведомо от кого хорошенького белокурого мальчика, медленно
умиравшего от туберкулеза, приняла воскресшего из лагерей супруга, выходила,
отмыла его, подкормила, устроила работать на полуторку, и зажили они
потихоньку, мрачно и бессильно ненавидя друг друга. Субботними вечерами они до одурения пили водку "сучок", потом у вечно
молчавшего, будто немого, Шмакова прорезался голос, и он начинал забористо,
многоэтажно, виртуозно материть Дуську. Через некоторое время Дуське надоедало его
слушать, а может, до ее вялого мозга тяглового животного доходила наконец
обидность шмаковской ругани, или она на своих незримых весах отмеривала
порцию сброшенной им ненависти, но, во всяком случае, на каком-то особенно
сложном загибе она без предупреждения ударяла его ладонью по морде так, что
Шмаков неизменно падал с табуретки на пол..."

"..А в кабинете дедушки Левы поселили инвалида с детства,
двадцатилетнего кретина Сережу с его маманькой, счетоводом домоуправления и
общественницей Анисьей Булдыгиной... В кретине росту было под два метра. Костистый
сухопарый обормот с короткой солдатской стрижкой, похожей на пыльный серый
бобрик... Целый день он маячил тусклой тенью, густо слюнявился, бил свои
бесконечные поклоны и непрерывно дрочил... Я пришел как-то вечером и застал своих еврейских дур горько рыдающими.
Дебил Сережа снова цапал Фиру около ванной.
- Готт!.. Готтеню майн тайерер!.. - сетовала она. - Фарвус? Фарвус?.."
...Анисья Булдыгина лихорадочно стряпала на кухне ужин. Ее кретин стоял у
плиты, хватал со сковороды котлеты, длинные белые сопли макарон, обжигался,
мокро чавкал, давился, перхал, громко глотал, непрерывно кланялся..."

"...В соседней комнате... доносилась нескончаемая
колыбельная, которую Дуська Шмакова пела своему чахоточному мальчику:
Два еврея, третий жид
По веревочке бежит.
Веревочка лопнула
И жида прихлопнула..."

Про превосходство над:
"...а кто в России самый сильный? А самый умный? А лучше всех говорит по-русски? ... самый сильный - Гиршл Новак! Самый умный - Мойша Ботвинник! Лучше всех говорит по-русски Юзя Левитан!.."



А теперь - туш!
Интервью с Георгием Вайнером. http://www.ogoniok.com/archive/2001/4727/52-14-19/
"- Ваши романы, напечатанные в начале перестройки, посвящены послевоенному террору. «Петля и камень» -- это частное расследование убийства Михоэлса. «Евангелие от палача» -- «дело врачей». Вам ведь тогда было уже лет четырнадцать-пятнадцать?

- Да, я все это помню. Помню день, когда прибежал к нам товарищ и однокурсник старшего брата Андрей Звавич с газетой «Правда» в руках и сказал: «Все, мы погибли. Нас всех убьют». Это было 13 января 1953 года. На последней полосе было сообщение: «В Министерстве государственной безопасности СССР. Вскрыта шайка отравителей». Поразительно, но в нашей огромной семье никто не пострадал от сталинского террора. Потому что мы были такие микробы, такие мелкие насекомые, что эта косилка проходила над нашими головами. Отец мой больше боялся ОБХСС, чем МГБ."

От так вот. Кровавый режим, оказывается, вовсе и не затронул. И отец больше боялся ОБХСС, а не кровожадных чекистских псов. Но обосрать-то тоталитарную, пусть и кормящую щедро, руку - это же так заманчиво и славно!